Putin confronts Rice: What will come of it?

Novosti, Russia

Rice Should Prepare for Stiff Questions in Russia

"What would the Bush administration think and do if the Kremlin reopened its intelligence-gathering center in Cuba and sent 5,000 troops to Mexico and Venezuela?"

By Vladimir Simonov

Translated By William Kern

May 14, 2007

Russia - Novosti - Original Article (Russian)

MOSCOW: A few days ago, Secretary of State Condoleezza Rice acknowledged before a Senate appropriations subcommittee that relations with Russia are passing through a delicate period. In Moscow during talks with Foreign Minister Sergey Lavrov, and later President Vladimir Putin, Rice will make an effort to halt this slide toward confrontation. Ultimately, the United States must convey that it needs a friendly and moreover, a strong Russia.

The Kremlin and Rice have expressed their mutual readiness to discuss every hot topic. The United States is at loggerheads with Russia over a host of issues, including U.S. plans for a European-based missile defense system and the threat of a Russian veto of a plan for the independence of Kosovo. Then there is the problem with Iran and the Palestinian-Israeli conflict, where the countries have lots of common ground.

But what's really at the heart of the talks is the concept of bilateral relations at a time when the terms of both Presidents George W. Bush and Vladimir Putin are nearing completion. Washington and Moscow each want the other as a strategic partner - which comports with the overwhelming sentiments of voters in their respective countries. But it's also true that there is an element of circular reasoning to this: It is the governments in power that largely mold these sentiments.

In this sense, it's not really the range of topics that will be addressed by Rice with her Russian interlocutors that's at issue, but the context within which the talks are taking place. This is the first visit to Moscow by a top-ranking U.S. official since Putin's February speech in Munich , where he accused the United States of a desire to create a world with "one master." The speech prompted a barrage of accusations in the American media that Russia is in the grips of  all sorts of evil, above all the supposed autocratic nature of Russia's leadership.

In contrast, Putin's Victory Day speech in Red Square on May 9 was a model of restraint. In general terms, he merely expressed regret that other countries haven't waived their  claim to an "exclusive diktat over the world." He could have been referring to Tehran or Pyongyang. But as if in obedience to Freud's theories on messages from the unconscious, Washington decided that the statement was made at its expense.

The U.S. Embassy in Moscow asked for and received a clarification from the Russian Foreign Ministry: No, no one wanted to compare American policies with those of the Third Reich.

[Editor's Note: Putin's exact comments on Victory Day were, "These new threats, just as under the Third Reich, show the same contempt for human life and the same aspiration to establish an exclusive dictate over the world .]"

Despite the peaceful conclusion of this episode, Rice used her testimony before the Senate Subcommittee on International Relations to renew accusations about the Kremlin's backsliding on democracy. She has been doing so with ever-increasing sharpness, alongside complaints about the "alarming concentration of power in the Kremlin." She went on to say that, " I think everybody around the world, in Europe, in the United States, is very concerned about the internal course that Russia has taken in recent years."

Perhaps Dr. Rice sincerely believes what she claims. But the U.S. federal budget points in the opposite direction. Appropriations for the development of democracy in Russia declined by half in just the last year alone, from $43 million in 2006 to $26 million in 2007. Simply put, America no longer considers it necessary to spend more money to help fund pseudo-independent news and other non-governmental organizations in Russia. Why is that?

Perhaps Washington is more or less satisfied with Russia's progress toward democracy. Incidentally, this was somewhat hastily admitted the other day by Rice's colleague, Assistant Secretary of State for European and Eurasian Affairs Daniel Fried. Speaking on May 9 at a pan-European forum in Berlin, Fried said that even today, Russia is freer than it was under the communists and perhaps, than under the Tsars.

So the problem is not only different interpretations of democracy. There are some things Russia discusses frequently and loudly which the United States tries to avoid. To understand this, America needs only to put itself in Russia's shoes. What would the Bush administration think and do if the Kremlin reopened its intelligence-gathering center in Cuba, sent 5,000 troops to Mexico and Venezuela (the U.S. has dispatched such forces to Bulgaria and Romania), and in general resumed a policy of deterrence in regard to its "strategic partner"?

Condoleezza Rice will be questioned on similar issues in Moscow, and answering them will be no easy task.

Russian Version Below

Политический обозреватель РИА Новости Владимир Симонов.

Райс в Москве

14/05/2007

Несколько дней назад Кондолиза Райс признала в Сенате, что  отношения  с Россией переживают сложный период. В  Москве и на переговорах с  министром иностранных дел  Сергеем Лавровым, а позднее с президентом Владимиром Путиным,  она, видимо, попытается сделать что-то, чтобы остановить это движение по колее конфронтации. В конце-концов, в Вашингтоне продолжают уверять, что Соединенным Штатам нужна дружественная и, более того, сильная Россия.

И Москва, и сама Райс дают понять, что готовы обсуждать все горячие темы. Здесь и размещение компонентов американской ПРО в Восточной Европе, так раздражающее Россию, и угроза российского вето на принятие плана по Косово, так раздражающее Америку, а также проблемы Ирана и палестино-израильского урегулирования, где у сторон есть довольно обширные области согласия.

Но на самом деле, в центре переговоров находится концепция двусторонних связей в период, когда два срока правления как Джорджа Буша, так и Владимира Путина приближаются к завершению. И Белый дом, и Кремль заинтересованы в том, чтобы нынешний статус отношений со стратегическим партнером  отвечал преобладающим настроениям избирателей в своих странах. Здесь, правда, есть элемент круговой композиции: настроения эти и там, и здесь во многом формируются самой властью.

В этом смысле важен не только круг тем, которым займется с российскими собеседниками Кондолиза Райс, сколько современный фон ее визита. Это первый приезд в Москву государственного деятеля США такого ранга после выступления Путина в Мюнхене, где российский президент прямо попрекнул Соединенные Штаты их стремлением создать «мир одного хозяина». Речь подняла в американских СМИ шквал обвинений России во всех смертных грехах и, прежде всего, в автократии, к которой, якобы, скатывается её руководство.

Выступление Путина 9 мая на военном параде на Красной площади было, напротив, образцом сдержанности. Президент лишь в общих выражениях выразил сожаление, что иные страны не отказываются от претензий на «мировую исключительность и диктат». Это замечание можно было бы адресовать Тегерану или Пхеньяну. Но словно повинуясь по Фрейду тайным сигналам подсознания, Вашингтон принял высказывание на свой счет. Американское посольство в Москве попросило и получило от российского МИД разъяснение: нет, никто не собирался сравнивать американскую политику с политикой Третьего рейха.

Несмотря на миролюбивое завершение этого эпизода, Кондолиза Райс использовала свое появление в подкомитете по международным отношениям Сената США, чтобы вновь обвинить Кремль в отступничестве от демократии. Причем сделала это с резкостью, невиданной ранее. Она сокрушалась по поводу тревожной «концентрации власти в Кремле» и предположила, будто «все в мире» (everybody around the world) от Европы до США чрезвычайно озабочены внутренним курсом, проводимым Россией в последние годы.

Может быть, Кондолиза Райс искренне верит в то, что заявляет. Но федеральный бюджет США говорит о противоположном. Ассигнования на развитие демократии в России сократились за последний год почти вдвое: с 43 млн. долларов в 2006-м до 26 млн. в 2007-м. Проще говоря, Америка не считает более необходимым тратить прежние деньги на помощь разного рода российским фондам, «независимым» пресс-центрам и прочим НКО. Почему?  Возможно поступательное развитие демократического процесса в России ее, видимо, более-менее устраивает. Кстати, это несколько опрометчиво признал на днях коллега Райс - заместитель госсекретаря США Дэниэл Фрид. Выступая 9 мая на Общеевропейском форуме в Берлине, он высказал мнение, что даже сегодня Россия свободнее, чем при коммунистах и, возможно, чем при царях.

Так что проблема не только в трактовке демократии. Есть вещи, о которых Россия говорит часто и громко, а США - вскользь, обиняком и уклончиво.Чтобы это понять, Америке стоит лишь поставить себя на место России. Как бы себя чувствовала вашингтонская администрация, если бы Москва попыталась возобновить работу своего центра элетронной разведки на Кубе, направить по 5 тысяч своих военнослужащих в Мексику и Венесуэлу, как это сделали США по договоренности с Болгарией и Румынией, и в целом, вернулась бы к своей доктрине сдерживания так называемого стратегического партнера?

Кондолизе Райс предстоит убедительно ответить в Москве на схожие вопросы, и это задача не из легких.